То, что было не со мной – помню

27 января – День освобождения Гулькевичи от немецко-фашистской оккупации. Гулькевичане вспоминают свою историю.

Это произошло в 1943 году. Прошло 83 года. Каждый год мы с большим огорчением провожаем в последний путь наших ветеранов Великой Отечественной войны. Живых свидетелей страшного периода оккупации становится все меньше. Им много лет, их совестно тревожить, чтобы еще раз об этом поговорить. И мы обращаемся в наши архивы, чтобы в очередной раз погрузиться в тяжелые страницы истории нашей малой родины.
Воспоминания о периоде оккупации Гулькевичи можно найти в уцелевших документах и артефактах тех лет, которые бережно хранятся в гулькевичском районном архиве, в историко-краеведческом музее, в старых районных газетах, а также в очерке «Гулькевичи – Берлин» (Поезда рабов) известного советского писателя Константина Симонова. По ним мы восстанавливаем хронологию событий оккупационного периода и узнаем, каким был тот самый день освобождения Гулькевичи.

Хранят архивы, помнят газеты
Каждому гулькевичанину знакома небольшая желтая брошюра в мягком переплете бывшего редактора районной газеты «Прикубанская искра» Е.М. Ересько «Гулькевичи». Ее мы знаем со школьной скамьи. Там опубликовано воспоминание очевидца первых часов дня изгнания из села оккупантов старшего лейтенанта Н.И. Засосова, рота которого вместе с батальоном капитана Путятина освобождала Гулькевичи: «Ночь выдалась темной и морозной. Дул сильный ветер. Моей роте было приказано наступать вдоль железной дороги. К рассвету мы вышли в район вокзала и здесь увидели первых жителей Гулькевичей. Они выбегали к нам навстречу со слезами радости на глазах, обнимая бойцов. Мне в ту пору было 19 лет…»
Оккупация Гулькевичи длилась полгода. Немцы зашли в село в ночь с 7 на 8 августа 1942 года. События тяжелейших для нашей малой родины времени сохранились в воспоминания наших земляков.
Они много раз из года в год публиковались в нашей газете, о них говорят на уроках мужества, цитируют на музейных мероприятиях, ежегодно напоминая гулькевичанам о тех страницах нашей истории, которые нельзя забывать.
Мы помним подвиг курсантов Урюпинского военного училища. Погибших совсем еще мальчишек, которые летом 1942 года ценой своей жизни сдерживали натиск жестокого и сильного врага.
По материалам Гулькевичского историко-краеведческого музея: «Вчерашние мальчишки держали оборону через реку Кубань со стороны города Кропоткина.
Вооруженные винтовками и бутылками с зажигательной смесью, 18-19-летние курсанты вступили в неравный бой с фашистской дивизией «Викинг».
4 августа, после ожесточенного сражения, в котором погибли 640 курсантов, оставшиеся в живых вернулись в Гулькевичи и получили приказ выдвинуться к селу Новомихайловскому. Здесь в ожесточенной схватке с оккупантами погибли около 400 курсантов.
Во время бомбежек в Гулькевичах погибли еще 79 курсантов. Их прах покоится у мемориала «Родина-мать», на одном из зданий города установлена табличка в память о подвиге урюпинцев». Стал традиционным рафт-марафон, который проходит по местам боевой славы урюпинских курсантов.
Во время оккупации фашисты совершали зверские преступления против мирных граждан. На окраине села Гулькевичи, в противотанковом рву, были расстреляны 237 беженцев еврейской национальности, среди которых женщины, старики и 42 ребенка. Массовые казни осуществлялись и в других населенных пунктах района. Из уст в уста передавали местные жители рассказы о так называемых колодцах смерти, в которые фашисты сбрасывали тела убитых и замученных людей.
В этот день мы снова вспоминаем подвиги наших героев – Дусю Сорокину и Тамару Шкурину, партизанок, замученных фашистами.
Из публикации Мирошниковой и Вахтиной, составленной по материалам районного архива: «…Фашисты бросили Дусю Сорокину в кузов машины и отвезли в ближайшую комендатуру, где издевательства продолжились. Изуверы буквально искромсали девичье тело. Девушка, кусая от боли губы, не проронила ни слова. Буквально через три дня, когда фашистов погнали прочь, Дусю с трудом опознали. Ее привезли в сгоревший хутор и похоронили на хуторском кладбище, поставив там первый памятник мужественной землячке. Позже останки партизанской связной перезахоронили в хуторе Тысячном, поставив там второй памятник. Но это была не единственная смерть, до глубины потрясшая жителей нашего района. Фашисты жестоко казнили дочь начальника районного НКВД комсомолку Тамару Шкурину. Даже под угрозой смерти мужественная девушка не захотела снять красную ленту в своей косе».
В акте комиссии, который был зарегистрирован в районной книге актов по учету ущерба, понесенного колхозом «Дружный труд», записано: «При вступлении немецко-фашистских захватчиков в хутор Георгиевский начали хозяйничать немецкий комендант Царке и староста сельской управы Давыдович. По их непосредственным распоряжениям расхищались скот, птица, хлеб. Особенно жестко были подвержены фашистскому произволу хутора Георгиевский и Михайловский. 23 января 1943 года в хутор Георгиевский прибыл отряд гестаповцев численностью 25 человек, которые собрали вместе мужчин, женщин и детей. После целого ряда домогательств и допросов о месте нахождения партизан, не добившись от населения удовлетворительных ответов, они организовали поджог домов колхозников и общественных зданий, принадлежащих колхозу. Пожар продолжался с 23 января (с 10 часов вечера) до 10 часов утра 25 января 1943 года». Понятно, что после такого пожара не уцелел ни один жилой дом, ни одно производственное помещение. В зимнюю стужу, на окровавленном снегу люди корчились от боли, от безысходности».
Тема угона фашистами в рабство советских граждан была отражена в одном из лучших очерков знаменитого советского писателя, военного корреспондента Константина Симонова. Он вспоминал, как заходил в осиротевшие дома местных жителей, из которых насильно забрали на работу в Германию 16-17-летних подростков: «После нескольких тяжелых ночных разговоров в разных домах станицы я послал в «Красную Звезду» корреспонденцию «Гулькевичи – Берлин», которой в редакции дали другой заголовок – «Поезд рабов», – записал Симонов в своих мемуарах. Вот небольшой отрывок из его очерка: «Ужасный плач стоял в этот день в станице. Дети не смели бежать, боясь, что убьют их родителей. Родители молчали, боясь, что убьют их детей.
Я сижу в осиротевшей семье Казаковых. Единственная оставшаяся в семье дочь, совсем еще девочка, дрожащим голосом рассказывает мне об этом дне. Ее приемная сестра Маруся уехала еще в ноябре, она не хотела ехать, но ее взяли на железную дорогу таскать шпалы. Это была от природы слабенькая девочка, в последнее время совсем ослабевшая от голода, а немцы заставляли ее таскать шпалы. Когда она, обессилев, падала, ее били, когда она вставала и снова падала, ее снова били. Боясь умереть от побоев, она не выдержала и в ноябре «добровольно» согласилась уехать. В январе наступила очередь брата Егора. Ему даже не дали зайти домой. Он только успел передать через проходившего мимо соседа, что утром его увозят в Германию, его и двоих его товарищей – Володю Пугачева и Ваню Купченко. Ночью, по приказу коменданта, из станицы привезли к поезду несколько саней с сеном и накрыли им пол в четырех разбитых, без печей товарных вагонах. Утром, спрятав под платком несколько домашних пышек, испеченных из последней муки, младшая сестра пришла провожать брата. К поезду прицепили паровоз. Она шла вдоль состава, ища брата. У каждого вагона стояло по трое немецких солдат с примкнутыми штыками. Наконец, она увидела брата. Они обнялись, он плакал и сквозь слезы шептал ей, что убежит еще до Ростова. Но пусть его не ждут дома, он не вернется, чтобы не погубить мать».

В январе 43-го
Операцией по освобождению Гулькевичей руководил командующий 11-м гвардейским стрелковым корпусом 9-й армии генерал-лейтенант Иван Лукич Хижняк. Первыми в село вошли бойцы 57-й и 34-й стрелковых бригад.
27 января 1943 года советские войска вошли в Гулькевичи. Принято считать, что оккупанты оставили село без боя. Но в журнале боевых действий 11-го стрелкового корпуса, с которым можно ознакомиться на сайте «Память народа», читаем: «27 января 1943 года противник, имея сильные арьергарды в районе Гулькевичей, Майкопского, в течение первой половины дня удерживал последние, оказывая упорное сопротивление. Перерезав дорогу обходом с севера Гулькевичи – Майкопский, основными силами нанесли удар и овладели Гулькевичами».
Как развивались события 27-го января 1943 года, хранят воспоминания инвалида Великой Отечественной войны Николая Калугина, они опубликованы в газете «Прикубанская искра» к 40-летию освобождения Кубани и нашего района. В составе 71-го отдельного танко-истребительного батальона вместе с другими частями наш земляк освобождал южные районы Ставрополья: «…вечером 27 января 1943 года батальон вступил в село Отрадо-Кубанское. На железнодорожной станции горели составы, складские помещения, здания. Враг отступал, уничтожал все, что не мог увезти… По старой дороге, что вела из Армавира, наш батальон вошел в Гулькевичи. Первое, что бросилось в глаза, был дым из сгоревших и недавно взорванных элеватора, столовой, узла связи, здания райкома партии. На железнодорожной станции горели вагоны с награбленным немцами добром. Наша рота остановилась на привал в районе бывшей автостанции на пустыре, где сейчас начинается улица Чапаева. Неожиданно из-за низких туч вынырнул самолет со звездами и от него отделились одна за другой точки.
– Ложись! – раздалась команда. Самолет оказался «Юнкерсом» и звезды на нем были для маскировки, для того, чтобы ввести нас в заблуждение. К счастью, бомбы упали в камыши Самойловой балки и на дамбу, не причинив никакого вреда.
– Подъем! – раздалась команда. Через полтора часа батальон форсированным маршем ушел вслед за штурмующими группами в сторону Кропоткина. Ни к знакомым, а тем более в родное село Соколовское забежать не удалось…»
Накануне дня освобождения Гулькевичи, 26 января, в воздушном сражении в небе над Гулькевичским районом был сбит летчик Петр Шувалов. Он посадил свой Ил на поле недалеко от поселка Венцы, подпустил к себе немцев, которые хотели взять его в плен, и открыл по ним огонь из авиационной пушки и пулемета. Затем пытался завести самолет, когда это не удалось, отстреливался из пистолета. Последний патрон, чтобы не сдаться в плен врагу, летчик-герой оставил для себя.
В п. Венцы ему установлен памятник.

Памяти павших
В 1965 году к 20-летию Победы был сооружён мемориал «Родина-мать» в Гулькевичи на ул. Советской. Этот год стал первым, когда День Победы стал снова красным днем календаря, после отмены его в 1947 году. 9 мая было объявлено выходным днем, и праздник стал отмечаться массово – митингами и парадами. День освобождения Гулькевичи от немецко-фашистских захватчиков вспоминали на классных часах, уроках мужества, в этот день на мемориале нес вахту Пост №1, в музее работала тематическая выставка. Ежегодно в газете публиковались статьи, посвященные этой памятной дате, основанные на воспоминаниях земляков, архивных материалах и научных работах музейных работников и историков. Митинги проходили скромно. Массовым этот праздник стал уже с начала нового тысячелетия.
И в 2026 году, как и в далеком 1965 году к подножию мемориала на месте братской могилы легли алые гвоздики в память о тех, кто погиб, кто сражался и кто победил ради сегодняшнего мира на нашей земле.

Анастасия Жилина